Интересные цитаты из «В дороге» Дж. Керуака

Обложка - В дороге - Дж КеруакОчень много слышал про эту книгу, которая и сделал Керуака известным – «библия двадцатилетних», «классика американской прозы», «важнейший образец литературы бит-поколения». Она входит во всевозможные серьезные списки лучших книг, имеет много восторженных отзывов и т.д.

В основу книги легли записи из дневника Керуака, который он вел пока они с друзьями в 50-х годах прошлого века путешествовали по Америке, бездельничали, бухали и употребляли различные препараты.

В результате этих путешествий Керуак сел и за 3 недели напечатал этот роман. Легенды гласят, что он был написан на 147-метровом рулоне бумаги, одним абзацем без знаков препинания. По одной версии Керуака раздражала необходимость менять листы в пишущей машинке, поэтому он склеил множество листов в рулон. По другой, он печатал на рулоне бумаги для рисования, а поскольку она была шире, чем нужно, обрезал его ножницами по краям. Правда, потом текст еще долго дорабатывался автором и редакторами.

В результате получился очень атмосферный труд о жизни поколения битников. Некоторые также прослеживают связь между дорогой и жизнью, которая уводит от смерти в городе, рассуждают о свободе и несвободе и даже видят во всей этой истории религиозный подтекст.

Мне не очень понравилось то, что история достаточно однообразная. Иногда встречаются интересные персонажи, идеи и диалоги, но в основном это описания переездов, вечеринок, снова переездов, еще вечеринок и т.д. Возможно дело в том, что Керуак позже называл «спонтанной / импровизационной прозой». Он считал, что писательство сродни импровизации в музыке и процесс письма не должен быть полностью осознаваемым, а должен направляться впечатлениями от происходящего. Возможно, поэтому получился один абзац и не было знаков препинания.

Я несколько раз переставал читать эту книгу. Потом продолжал в надежде, что сейчас начнется что-то более интересное. Не могу сказать, что книга плохая, но мне она не подошла. В результате руководствуясь идеей не тратить время на дочитывание неподходящих книг, я остановился где-то на одной трети.

Однако, за это время в книге встретилось несколько интересных мыслей, просто красивых или атмосферных фраз, которыми и хочется поделится сегодня.

  1. На Западе он провел треть своей жизни в бильярдной, треть – в тюрьме, а треть – в публичной библиотеке.
  2. Но тогда они выплясывали по улицам как придурочные, а я тащился за ними, как всю свою жизнь волочился за теми людьми, которые меня интересовали, потому что единственные люди для меня – это безумцы, те, кто безумен жить, безумен говорить, безумен быть спасенным, алчен до всего одновременно, кто никогда не зевнет, никогда не скажет банальность, кто лишь горит, горит, горит как сказочные желтые римские свечи, взрываясь среди звезд пауками света, а в середине видно голубую вспышку, и все взвывают: «А-аууу!»
  3. Всей душой желая научиться писать как Карло, Дин первым же делом атаковал его этой своей любвеобильной душой, какая бывает только у пройдох.
  4. Я не видел их где-то недели две, и за это время они зацементировали свои отношения до зверской степени непрерывных ежедневных и еженощных разговоров.
  5. Его грязная роба льнула к нему так изящно, будто заказать лучшего костюма у портного было невозможно, а можно было лишь заработать его у Прирожденного Портного Естества И Радости, как этого своим потом и добился Дин.
  6. Но разумность Дина была до последнего зернышка дисциплинированной, сияющей и завершенной, без этой вот занудной интеллектуальности. А «беззаконность» его была не того сорта, когда злятся или презрительно фыркают: она была диким выплеском американской радости, говорящей «да» абсолютно всему, она принадлежала Западу, она была западным ветром, одой, донесшейся с Равнин, чем-то новым, давно предсказанным, давно уже подступающим (он угонял машины, только чтобы прокатиться удовольствия ради).
  7. Мне он даже понравился – не потому, что был неплохим чуваком, как оно позже и оказалось, а потому, что подходил во всему с энтузиазмом.
  8. Во время депрессии, – рассказывал мне ковбой, – я, бывало, прыгал на товарняк раз в месяц, по меньшей мере. В те дни на платформе или в товарном вагоне можно было увидеть сотни мужиков – не только бродяг, там были разные люди – одни без работы, другие перебирались с места на место, некоторые просто скитались.
  9. Ему целый свет был до лампочки, и вместе с тем он был капитально внимателен к каждому.
  10. Хоть Джин и был белый, в нем жило что-то от мудрого и усталого старого негра.
  11. И после освежающего сна, наполненного обрывками паутины моей прежней жизни на Востоке, я встал, умылся в мужском туалете на заправке и зашагал дальше, снова четкий как чайник.
  12. Мэйджор, который вообще-то оказался в Денвере проездом, но проезд этот был основательный, с квартирой.
  13. Они были презренными хипстерами Америки, они были новым разбитым поколением, в которое я и сам медленно вступал.
  14. Через пять минут все девчонки до единой исчезли, и началась замечательная мужская пьянка с ревом и стучанием пивными бутылками.
  15. Я опаздывал на встречу с Реми Бонкёром на две недели.
  16. Вот вам вся история Америки. Каждый делает то, что считает для себя нужным. Что с того, если кучка людей громко разговаривает и киряет ночь напролет?
  17. Я затаился у себя в углу, засунув голову между колен. Боже, что я здесь делаю, за три тысячи миль от дома? Зачем я сюда вообще приехал? Где мой неспешный пароход в Китай?
  18. Я не держал зла ни на кого, я сдался, я напился.
  19. Маньяна, – сказала она. – Завтра все будет хорошо, правда, Сал, милый, а? – Конечно, бэби, маньяна. – Маньяна была всегда. Всю следующую неделю я только это слово и слышал – «маньяна», чудесное слово, возможно, оно и обозначало «небеса».
  20. Брат оказался норовистым горячим мексиканцем, которому вечно хочется выпить, – очень четкий пацан.
  21. Воскресным днем американцы всегда пьют в салунах на перекрестках; они приводят с собою детей; они треплют языками и хвастаются, потягивая пиво; все прекрасно. Чуть стемнеет, и детишки начинают плакать, а родители уже пьяны. Шатаясь, они возвращаются домой. Повсюду в Америке я пил в салунах на перекрестках с целыми семьями. Детишки жуют кукурузные хлопья, чипсы и играют себе где-то на задворках.
  22. Ну не истинно ли, что начинаешь жизнь славным ребеночком, верящим во все, что происходит под крышей отчего дома? А потом наступает день Лаодицей, когда узнаёшь, что ты сир, убог, нищ, слеп и наг, и с харей отвратительного недовольного призрака ты, содрогаясь, отправляешься бродить по кошмару жизни.
  23. Я пропутешествовал по всему Американскому Континенту восемь тысяч миль и теперь снова стоял на Таймс-Сквер; и к тому же – прямо в самой середке часа пик, глядя своими невинными, привыкшими к дороге глазами на абсолютное безумие и фантастическую суматоху Нью-Йорка с его миллионами и миллионами вечного жулья, что крутится ради лишнего доллара среди таких же, как и они сами, с их безумной мечтой – хапать, хватать, давать.
  24. Я стоял у входа в подземку, пытаясь собрать в кулак достаточно мужества, чтобы поднять прекрасный длинный бычок, но лишь стоило мне нагнуться, как мимо проносились толпы народу и закрывали его от меня. Наконец, его раздавили.

Сейчас перечитал и опять захотелось продолжить читать книгу. Может она все же и ничего :)

Купить книгу можно здесь

Бумажная версия (ozon.ru), электронная версия (litres.ru).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *